Укрощение строптивой

- Надежда, выглядите великолепно, но почему коленки заклеены пластырем?

- (Смеется.) Хореография сложная, травмоопасная, большая нагрузки на колени. Вы еще руки не видели… Активно работаем, времени до премьеры колоссально мало.

- Это из серии «покажу артисту, как нужно»?

- Конечно! Всегда! В том числе демонстрирую, как должны выглядеть средние поддержки: если девушка в подъемном для меня весе и позволяет себя поднять. Не на вытянутых, конечно, выжимаю, но вот так (показывает)… Кто меня знает, реагируют нормально. А кто не знает, удивляется: как такое может быть? Может быть всё, у нас такая профессия.

- Надежда, тем, кто не знает вообще ничего, расскажем: вас, главного балетмейстера, в свое время уволили с формулировкой «за прогулы». Заявление на отпуск за свой счет якобы «потерялось» - и в итоге Ротберг не простил вам рабочей поездки «на сторону». И вот теперь Борис Львович звонит и приглашает сотрудничать. Удивились?

- Да, приятно удивилась. Потому что сама зла никогда не держу. Я знаю, что Борис Львович тогда уволил меня от большой любви. (Улыбается.) Да, меня тоже поначалу захлестнули эмоции, но на трезвую голову стало очевидно – у него была своя правда.

- Как встретились?

- Замечательно, тепло. Прошлое помянули мельком – и с юмором. Никаких обид, рабочее настроение. Творческое примирение для меня очень важно. Благодарна Борису Львовичу за многое, и сейчас ему об этом сказала. И он меня считает талантливой, но с непростым характером. Но лучше иметь непростой характер, чем не иметь характера вообще, так считаю.

- Три года назад спрашивала вас: какая фраза Ротберга запомнилась? Ответ: мол, «если бы ты ехала на курсы повышения квалификации...» Задам тот же вопрос: какая фраза удивила вас сейчас?

- «Если бы ты осталась в Омске, у тебя бы уже много чего было…» Но я ни капли не жалею, что поступила именно так, что показала: меня нельзя «прижимать к стенке». Минус только в том, что уходила, когда сложился хороший контакт с труппой, артисты меня чувствовали, доверяли, понимали с полуслова, полувзгляда – тот самый пик, когда можно творить. Переживала. Да, была настроена идти дальше, но в той ситуации не могла поступить иначе, в противном случае ощущала бы себя не руководителем, а прислугой.

- Вы готовите к постановке балет «Идиот». Кому принадлежит идея подарить омичам балет по Достоевскому?

- Мы полгода обсуждали, приходили к общему знаменателю. И в итоге в конце зимы пришли к идее создания именно этого спектакля. Год литературы в России, 175-летний юбилей со дня рождения Чайковского… Все сложилось. Меня заинтересовало, захлестнуло. Отказаться точно не могла.

- Борис Ротберг объяснил, почему обратился именно к вам?

- Нет, ничего не сказал. Но считаю, что он совершил сразу два смелых поступка: во-первых, позвав меня, во-вторых, взявшись за эту тему – в свете последних событий в Новосибирске и ситуации в российском культурном пространстве в целом. И не отказался от этой идеи, хотя имел возможность. Борис Львович – в хорошем смысле авантюрист. Волнение сегодня есть у всех – в связи с историей с «Тангейзером». Я тоже верующая, не хочу задеть ничьих чувств, но отдаю себе отчет в том, что вопросы отношений человека с Богом будут возникать. Все-таки речь о Достоевском, без страстей, сомнений, эмоций, двойственности натур и характеров персонажей не обойтись…

- Надежда, кто, по-вашему, прав, кто виноват в истории с оперой «Тангейзер»?

- Очень сложно судить о спектакле, которого сама не видела. Нам показывают урывки, они действительно неприятны для религиозного человека, их сложно оправдать... Но мне кажется, чтобы иметь объективное мнение, надо смотреть спектакль целиком. Хочу посмотреть и сделать свой вывод. Хотя, конечно, всегда буду против цензуры и за свободу творчества. Поначалу даже думала, что вся шумиха - спланированная PR-акция, но – нет. Мои знакомые, которые знают режиссера лично, говорят: он страшно переживает. Хотел на контрасте показать «черное и белое». Как говорится, «не прокатило». Видимо, нужно «на сереньком бежевенькое»...

От Парижа до Владивостока

- После Омска вы год работали главным балетмейстером в Музыкальном театре Республики Карелия. Знали, что не задержитесь в Петрозаводске?

- Да, сразу понимала, что не останусь надолго. Тогда из театра уходил Кирилл Симонов, один из самых известных на сегодня хореографов, труппы просто не осталось: кто-то уехал за ним, кто-то – из-за него. Полгода создавала труппу, привлекла многих артистов. Из Омска за мной приехали четыре человека – несмотря на меньшие зарплаты. Они поехали за творчеством. Безумно приятно! Но знала, что Кирилл вернется...

- А где сегодня лежит трудовая книжка Надежды Калининой?

- У отделе кадров «Санкт-Петербургъ-Опера» - у народного артиста России Юрия Исааковича Александрова, из-за поездки к которому, собственно, и произошел в свое время конфликт с Ротбергом. При этом ставлю повсюду… Через несколько дней  уезжаю во Владивосток, в Приморский театр оперы и балета, на постановку оперы Прокофьева «Повесть о настоящем человеке»: она впервые будет исполняться без купюр. Приеду в Омск мае и останусь уже до премьеры.

- Что за эти годы стало для вас самым ярким творческим событием?

- Пожалуй, сотрудничество с «Франц-концертом». Эта организация занимается гастрольными турами балетных трупп во Франции. Стояла задача: поставить двухактный балет в неоклассической хореографии, на основе оперного либретто, на музыку Бизе в оркестровке композитора Войтека. Грандиозный проект на базе Мордовского театра, с приглашенными артистами, примами ведущих театров оперы и балета России, Украины, Белоруссии. Балет, созданный для гастрольного тура, имел большой успех в Европе: Канны, Ницца и так далее. Европейцы напряженно выжидают, вникают, вслушиваются, потом – буря эмоций. Ездила на премьеру в Париж, во Дворец конгрессов: в зале на 4 000 мест был аншлаг.

В свободном полете

- Надеемся, аншлаг будет и на премьере «Идиота». Что увидят омичи?

- Зритель в первую очередь увидит Петербург. Сложно сейчас говорить о балете в определенных выражениях, безапелляционно и уверенно: я эмоциональна, многое меняю по ходу. Например, пришлось отказаться от многих персонажей, а некоторые приобрели условный характер. Важна суть: квартет главных героев. Кто бы что не говорил, это абсолютно балетная тема! Ярче этих четырех характеров: Рогожин, Настасья Филипповна, Аглая, Мышкин – и отыскать трудно… Как всегда ставлю на личности, исхожу от артистов. Состав труппы и кордебалета за три года изменился, появилась перспективная девушка Нина Маляренко. Знакомимся… Кстати, вчера посмотрела свое «Обнаженное танго»…

- И как?

- Конечно, обрадовалась, что зал наполнен и принимают хорошо. Но для меня главное – эмоциональная подача материала. Тот заряд, который я вкладывала в постановку и который так необходим ей, слегка потух… Так случается. Существует два варианта: спектакль, который «отпущен на волю», либо умирает, либо обживается, обрастает деталями… Мне ближе мнение, что если после премьеры постановку не поддерживать, не видоизменять, не дополнять, она умирает…

- Что сегодня занимает ваши мысли?

- Главная сложность, как бы грубо ни звучало – подчинить своим идеям Петра Ильича Чайковского. Сложнейшая задача. Нужно очень аккуратное отношение к Гению. В его произведениях такая мощная драматургия, она ведет за собой, не отпускает… Приходится быть более чем смелой, а где-то поддаваться. Звучать будут не камерные, а симфонические произведения. Лучшие: например, симфония №6 или симфония «Манфред», которые считаю лучшими, непревзойденными творениями композитора. Я рискую, это громадная ответственность. Не говоря уже о Достоевском. В какой-то степени поступила дерзко, предложив дать балету оригинальное название романа, но именно смелость дает шансы на победу.

- За три года в вашей личной жизни произошли перемены?

- Я так же не замужем, так же нет детей… По-прежнему в состоянии творческого поиска и влюбленности. (Смеется.) Замуж выходить пока не планирую, свобода для меня – всё, не люблю разного рода оковы: сразу идет отторжение, обратная реакция. Сложно со мной: характер, как Борис Львович сказал, не сахар.

- А если говорить о мечтах?

- Мечтаю, чтобы на премьеру в Омск приехала моя мама.

От первого лица

С детства любила командовать. Никогда никому не подчинялась: хулиганка, бандитка, вечно хватала двойки по поведению, нарушала все устои порядочной семьи. Мне стыдно перед родителями за ¬тяжелый подростковый возраст … Вопиющее поведение для дочери военного!

Есть такое понятие – «сектантский» балетмейстер: творит сам для себя, ради «чистого  искусства» и плюет на зрителя. К их числу не принадлежу, стараюсь найти компромисс между потребностью зрителя конкретного города, конкретного театра и собственными желаниями.

Меня несколько раздражают готовые номера, которые кочуют из труппы в труппу без изменений. Всегда хочется сказать: посмотрите, какая индивидуальность! Поставьте на нее!

Весьма самокритична. Чем дольше живу, тем больше думаю, что ничего не видела, не читала, не смотрела.

Не обращаюсь к артистам на «ты». И к себе требую соответствующего обращения. Нельзя вставать на одну ступень с подчиненными, нельзя никого подпускать к себе близко, особенно артистов. Сократишь дистанцию – рискуешь тут же получить нож в спину.

Коллекция белых вещей пополняется год из года. На работу не надену брюки другого цвета: цель - выделяться среди толпы. Никто не скажет: «не видел, не обратил внимания».

За пару недель до премьеры отрекаюсь от личного и внешнего. Никаких подруг, мужчин, звонков…Рецепт лучшего постпремьерного релакса – пляжный «отдых баклажаном» по системе «все включено». В городских условиях это хамам или спа, кальян на молоке или зеленом чае, морковный фреш. И лежать, лежать…

Покорила Монблан. Не альпинистка, но страшно понравилось пешком подниматься в горы. Преодоление – отдых – и снова преодоление. Такой же опыт был в Норвегии. Поднимаешься в горы, глубоко вдыхаешь – и смотришь вниз, на фьорды, набираешься энергии…

И это все о ней

В девять лет петербурженка Надежда Калинина заработала на танцах первые деньги, в 14 руководила собственной хореографической студией, в 27 стала главным балетмейстером Омского музыкального театра. Покинув Омск, ставила по пять-шесть спектаклей в год: оперы, оперетты, балеты, мюзиклы. География постановок широка: от казахстанской Астаны до итальянского Кальяри.

Текст: Елена Ярмизина.
Фото: фотостудия PANAMA.
Стиль: Калима Ералинова.
Организатор съемок, postproduction: Мария Третьякова